День, казалось, не предвещал ничего трагического. Был экскаватор/грейдер, который с одного конца имел ковш на складной стреле, а с другого – ковш широкий, размыкающийся как ножницы.

Он поднимался на специальных стойках и перегружал старые трубы на самосвал. Потом скреб широким ковшом землю, скрывая следы. Все было чудесно, на работу коммунальных служб мы убили полчаса. И тут мы заходим во двор, где стоял несколько заброшенный старый автобус-Икарус. И… Его сожгли! Обгорелый остров, как той зимой на Грушевского. Все существо Младенца было осквернено таким обхождением с транспортным средством. Он потрясенно смотрел на руины и проклинал богов. “Ати!” (автобус), “аго!” (огонь), “дядя!” (видимо, – диверсант-поджигатель), “бубух!” (общая катастрофа).

Он махал руками, на его глаза навернулись слезы. Он отказался идти на горку и крутящиеся качели. Он час рассказывал о трагедии маме дома. Боюсь, как бы какой комплекс не развился.

Но описал ли Фрейд комплексы от сгоревших автобусов?

Також цікаво дізнатись: